"

История: Крупский Сотоварищи




стр. 37

А случилось это так. Первого декабря 1995-го года у ОБЕЛИСКА должен был состояться концерт в ДК Горбунова. Лишившись в один момент всего состава, Крупнов судорожно вел поиски музыкантов. На барабанах согласился отыграть Александр Косорунин (сказалось их сотрудничество с Анатолием в НЕПРИКАСАЕМЫХ). А гитаристом пришлось "назначить" (по старой памяти) Борисенкова. Второго гитариста на сцене не было. "Это был совершенно бредовый концерт, - вспоминает "Митяй" - Пришлось играть партии двух гитар, которые между собой просто не совместимы. Со сцены вышел весь "в мыле". А тут еще подходит Юрасов с целью расплатиться за выступление. И вместо обещанной суммы дает в два раза меньше, с аргументацией, что я - непонятно кто, то ли член коллектива, то ли нет... Я сказал "спасибо" и ушел. "Надрался" по этому поводу вечером... В начале января 96-го звонит мне Юрасов. Давай, мол, приходи на репетицию. Я ему: "А зачем?" Он: "Ну ладно." Через некоторое время звонит Крупнов: "Ты чего там выдумываешь?!" Он изначально уже взвинченный был. Ну, и я тоже в позу встал: "Как вы со мной, так и я с вами." Короче, нормального разговора у нас с ним не получилось. Побросали трубки и все. Так я и попрощался с ОБЕЛИСКОМ."

Еще находясь в составе ОБЕЛИСКА, "Митяй" начал подрабатывать на организации технического обеспечения различных мероприятий (а попросту говоря, таскать аппаратуру, выставляемую на концертах). Теперь это стало его основным занятием. Но долго скучать без музыки Борисенкову не пришлось. "С февраля 96-го я начал поигрывать с ТРИЗНОЙ, - рассказывает он. - Мы были хорошими приятелями с Костей Селезневым (гитарист и "идейный вдохновитель" ТРИЗНЫ, - прим. автора.). Вот он меня и пригласил. Честно говоря, я серьезно к этому не относился. Так, приеду, струны в свое удовольствие подергаю, выпьем чего-нибудь..." Стоит отметить, что в то время в ТРИЗНЕ в качестве басиста был задействован Даниил Захаренков, уже знакомый нам по группе Э.С.Т. "В конце концов, - продолжает Борисенков, - я так и осел в ТРИЗНЕ. Дело в том, что не могу я несерьезно к музыке относиться. Либо уж вообще ничего не делать, либо, если взялся, то до конца. Тут еще и вокалиста у них не было. Пришлось, помимо всего прочего, и запеть."

Итак, с тасканием аппаратуры пришлось завязать ("Да и здоровья уже на это не хватало," - "Митяй") и полностью сосредоточится на работе в новом коллективе. "Пришлось становиться лидером ТРИЗНЫ, - говорит Борисенков. - Этакая школа лидерства. Дело в том, что сначала лидерские полномочия пытался тянуть Костя. Но выяснилось, что при наличии возможности этого не делать - он расслабился. Да и ни тексты писать, ни петь, Костя, мягко говоря, не очень хотел. А у меня пошло и то, и другое. Начали репетировать, концерты давать. Позже альбом даже записать удалось (весной 1999 года, рабочее название "Затмение" - прим. автора), правда он так и не был издан. А потом я из ТРИЗНЫ свалил... Но это уже другая история..."

Следует рассказать и о других "творческих подвигах" Борисенкова. Сотрудничество с ТРИЗНОЙ было не единственным его достижением в тот период. Довелось ему поработать и с Еленой Зосимовой, и с Алисой Мон. "Митя": "Вот это была развлекуха! Работал я и как аранжировщик, и как "звуковик". Ну, "звуковик" - это вообще отдельная песня. "Играем", допустим, сборный концерт в Москве. Вся моя работа заключается в том, чтобы вовремя нажать кнопку фонограммы. Пять песен - пять нажатий кнопки. Короче, отдыхали "по полной". Особенно мне "удавались" выезды во всякие северные города. Это когда какая-нибудь нефтяная компания заказывает себе концерты московских поп-звезд. Как-то после такого концерта нефтяники начали нас угощать сразу же, как только мы со сцены спустились. С нами "звукачом" еще один парень волосатый был (он тоже "тяжеляк" раньше играл). Вот мы с ним "за боевую молодость", "за метал"... Короче, очнулся я уже в аэропорту. Сижу за столом с этим парнем, а стол весь уставлен пустыми бутылками. Тут, как раз, наш рейс объявляют. Мы решили перед посадкой пойти в сортир освежиться. И на беду там оказалась уборщица, которая стала на нас наезжать по поводу нашего поведения. Скандальчик вышел. Она свалила (как потом оказалось, в пункт охраны порядка). И вот, мы поднимаемся по эскалатору и утыкаемся в сапоги мента. Начинаются разборки. Ситуация хреновая: можем не улететь. Приятель вообще уже к тому моменту членораздельно говорить не мог. Стоим, "тупим". И вдруг на меня какое-то озарение нашло. Я выдаю фразу: "Прошу нас простить, данное поведение для нас не типично," и повторяю ее по кругу раз пятьдесят. Больше ничего произнести не могу... Самое интересное, что нас все-таки отпустили и на самолет мы успели. Обошлось."

А что же Ермаков?



назад | следующая

... стр. 33, 34, 35, 36, 37, 38